я лик луны или, если повезет,
  блеснет тонким волоском хвост кометы. Сара немного постояла посреди комнаты,
  погрузясь в воспоминания; наконец, поборов мягко накатившую волну грусти,
  она решила спуститься, посмотреть, как там Хезер.
   Женщина во сне сбросила с себя одеяло, казалось, она вот-вот проснется.
  Веки подрагивали, шевелились губы; руки, словно оживая, слабо трепетали, как
  пойманные в силок птицы; пальцы красивые, длинные. Сара вышла к машине,
  вынула продукты, купленные во Фредериксбурге, поставила чай, выпила,
  вернулась в большую комнату, села напротив Хезер и стала ждать.
  
  ***
  
   ...Она беспомощно лежит, брошенная на узкую грязную койку, вокруг серые
  стены. Здесь сильно и едко пахнет потом, будто несет зловонием от какого-то
  мерзкого растения. Нельзя забыться, не идут мысли, не вспыхивают
  воспоминания, ничего не существует, кроме этого кошмара: какие-то подонки
  лезут к ней снова и снова, измываются, ей больно, гадко...
   - Очищение! Очищение!
   То и дело повторяет голос. Это все во имя очищения, ибо грех ее огромен,
  он трепещет в глубине ее души, прячась в темных закоулках, его извести может
  лишь самая суровая кара. Виной всему Филип, ибо он суть ее греха, ее страсти
  к нему, неизбывной, неистребимой. Вот она, скверна, которую нужно изгнать.
   Потому - очищение. Освобождение от греха, вызывая отвращение к греху. И
  снова один за другим, один за другим, пока кровь не смоет грех, и она
  кричит-Пощадите!
   Звучит голос, который