ни на благодарность, Сара тотчас же направилась к лифтам,
  сжимая под мышкой коробку из-под роз.
  
  ***
  
   Дверь, соединявшая четыреста двенадцатый с четыреста четырнадцатым,
  отворилась, в номер Филипа вошла женщина в белом одеянии медсестры. Прикрыла
  дверь, повернулась лицом. Через полуприкрытое окно послышались, нарастая,
  топот марширующих ног и звуки оркестра.
   - Здравствуй, Филип! - сказала медсестра.
   Сперва он не понял, кто это, смутил белый халат. Но теперь...
   - Хезер! - изумленно прошептал Филип.
   Ничего общего с той недавней, полубезумной, ничего не видящей и не
  слышащей. Энергична, абсолютно вменяема, до пугающей безупречности
  нормальна.
   - Ты удивлен? - улыбнулась она.
   - Ничего не понимаю...
   Хезер прошла через комнату к окну, выглянула. Потом взяла снайперскую
  винтовку, проверила затвор, явно со знанием дела. И тут только Филип
  заметил, что на руках у нее плотно облегающие хирургические перчатки.
   - Все мы орудия в руках Господа, - тихо произнесла Хезер. - Все маленькие
  исполнители его большого завета. Следуя его воле, мы очищаемся от греха.
  Возликуй же со мной, Филип!
   Звуки оркестра становились все слышней. В горле у Филипа внезапно стало
  сухо, он судорожно сглотнул слюну. Мимоходом кинув взгляд в окно, Хезер
  подошла к его креслу. Присела перед Филипом на корточках, обхватив его
  колени.
   - Я так счастлива, что они выбрали именно тебя, - прошептала она, с
  улыбкой глядя ему прямо в глаза.