настораживает. Пока жила у
  меня, Хезер была явно не в себе. Все решала, стоит - не стоит встретиться с
  тобой, с отцом. Когда она вернулась с того семинара, я и спрашиваю: что
  решила? А она отвечает - мол, "Десятый крестовый" призывает всех своих
  порвать с прошлым, особенно с любовными связями, дескать, такие особи
  опасны. Вот что ее терзало.
   - Думаешь, ее одурманили? - спросил Филип. Он ясно понимал, как Хезер
  там, в Нью-Йорке, то и дело впадала в какой-то транс, словно брела в тумане,
  продираясь сквозь сон.
   - Вот именно! - подхватила Джанет. - С ней что-то сделалось...
   - А давно она отсюда уехала? Джанет помолчала, прикидывая.
   - Месяца полтора, а может, два назад, точно не помню.
   - И с тех пор никаких вестей?
   Джанет покачала головой.
   - Я пыталась звонить по телефону, указанному в листовке, мне сказали, что
  понятия не имеют, где она может быть.
   - Сдается мне, первым долгом надо разобраться, что это за публика, -
  сказал Филип, помахивая листовкой. - Можно, я возьму?
   - Бери, - сказала Джанет. - Только не думаю, чтобы Хезер оказалась тут.
   - Это почему же?
   Джанет встала, подошла к тому самому стеллажу, откуда извлекла листовку.
  Прошлась пальцами по стопке каких-то бумажек, перетянутых аптекарской
  резинкой, вытянула одну. Подошла к Филипу, протянула. Это оказался
  междугородный телефонный счет. Там значились три звонка - два с бостонским
  номером, третий - из города Баррингтон, штат Нью-Йорк.
   - Нью-йоркский