травля по радио и телевидению ни к чему не привела, тогда они
  изменили тактику, и кончилось тем, что папа наложил на себя руки...
   Она тяжело, прерывисто вздохнула.
   Филип потянулся к пепельнице на тумбочке между кроватями, загасил
  сигарету. Повернулся к Саре.
   - Все-таки не понимаю, почему ни с того ни с сего вам понадобилось
  грабить монастырский мусор.
   - Так ведь все взаимосвязано! - устало, с легким раздражением, будто
  Филипу это хорошо известно, сказала Сара.
   - Представьте, я ничего не понимаю, - мягко сказал Филип. - Можно
  поконкретнее? Она вяло улыбнулась.
   - Простите... Уже полгода я только об одном и думаю. Все пытаюсь сложить
  по кусочкам, по осколочкам, дойти до истины, чтоб ею поразить преступников.
  Потому мне кажется, что все так очевидно...
   - А я ищу близкого мне человека, - сказал Филип. - И включился на пять
  месяцев позже вас. Пожалуйста, расскажите поподробней - Хорошо! - Сара
  подалась вперед; чувствовалось, рассказывать ей нелегко. - Пока мне немногое
  удалось, но связи я все же выявила. Эти люди словно сетью опутали всю
  страну.
   - Кто? - осторожно спросил Филип.
   Сара недовольно покосилась на него, и тут впервые Филип заметил, что
  глаза у нее какие-то серебристо-серые, такие светлые, что радужка едва
  выделяется на фоне белка... Красиво, как ни странно...
   - Да-да, конечно... - спохватившись, усмехнулась Сара. - Так вот, начнем
  с АККИ. Между нею и ОПА, Организацией "Пробудись, Америка",