- Посмотрим. Отложим до завтра.
   - Намек понял! - с улыбкой сказал Филип. Он встал, с хрустом расправив
  суставы, пошел к двери. Подойдя, оглянулся.
   - Спокойной ночи! Сара улыбнулась.
   - Спокойной ночи, мистер Керкленд! Спасибо за такой увлекательный вечер.
   - Лучше просто Филип... Это вам спасибо.
   - Спокойной ночи, мистер Керкленд! - повторила Сара.
   Филип скривился и вышел, захлопнув за собой дверь. Вздохнул, отправился к
  себе в номер по соседству. Разделся, рухнул на постель. Но сон почему-то не
  шел.
   Постель казалась слишком мягкой, он лежал, уставившись в ребристый
  пластиковый потолок. В голове роились события дня. Филип все пытался
  отобрать из шелухи стоящие детали и вскоре уперся в вопрос: с какой стати,
  собственно, он за все это взялся? Четвертый десяток, давно пора
  образумиться. Еще лет пятнадцать назад - в самый бы раз строить баррикады с
  разными хиппи и йиппи или фотоизощряться по колено в воде средь рисовых
  полей Вьетнама. Теперь уж годы не те! Вновь и вновь Филип спрашивал себя:
  что ему Хезер? Отчего до сих пор не стала безразлична, почему все кажется,
  что она так много для него значит? Ничего путного ответить себе он не смог
  и, уже погружаясь наконец в свой одинокий сон, почему-то подумал - не
  пытается ли он, устремляясь на поиски Хезер, поймать что-то утраченное в
  самом себе?
   Ему снилось прошлое и тысячу раз являлся разноликий образ Хезер:
  фрагменты жизни в Париже, шум толпы в парижском