лет, сколько зим. Ну хоть теперь-то,
  через пятнадцать лет, глаза в глаза, - порнография "Лолита" или нет?
   - И тогда не читал, и теперь недосуг. А команды выполнять всегда был
  обучен. Надо было вас прихватить под любым предлогом - и прихватили.
   - За что? За что надо-то?! За то, что пацаны книжки печатали? Да и не
  антисоветские даже. Просто неиздававшиеся - Зайцев, Платонов, Набоков, и
  подкалымливали? Да ты и теперь-то этих фамилий не упомнишь. И за это всей
  громадой навалились. Не бо-бо по земле-то после этого ходить?
   - Использовалась множительная аппаратура, что было запрещено.
   - Э-э, мужики, брэк! - попытался вмешаться Астахов. Ситуация становилась
  неуправляемой, но Забелин медлил вмешиваться, заинтригованный происходящим.
   - Да вот они, ксероксы твои! На всех углах! - закричал, брызгая слюной,
  Жукович. - Ну, хорошо. Нас, отсидевших, исключенных, ты уж списал. Но
  Женька? Жека Карасев? Пацан семнадцатилетний, что из окна выбросился? Он-то
  по ночам не приходит?!
   - Прежде всего, Жукович, у меня крепкий сон. А насчет Карасева - не я, вы
  друг друга при первом рыке закладывать наперегонки бросились. Диссиденты
  малохольные. Да не рыке даже. Так - цыкнули.
   - Да пацаны были! А тут - всей махиной!
   - Кто единожды сдал, всю жизнь сдавать будет.
   - Да не тебе, паскуда!..
   Но Подлесный уже сделал четкий поворот на девяносто градусов и оказался
  стоящим строго напротив Забелина.
   - Я так понимаю, Алексей