ич... В свете вновь открывшихся, так
  сказать, обстоятельств...
   - Садитесь! И ты, Олег, сядь. - Забелин принял решение. - Словом, так:
  выражаясь высоким штилем, мы здесь садимся в одну лодку. Не будет в ней ни
  опричников, ни жертв режима. Все в одном интересе, и все равные. Один я
  равней. И при первой следующей склоке виновного без разборок выкину за борт.
   Он заметил новый нарождающийся всплеск Жуковича.
   - Впрочем, пока еще каждый волен выйти вон.
   Подождал, как бы припечатывая вспыхнувшие страсти.
   - Нет желающих? Тогда поплыли. Слушай диспозицию.
   Наступила тишина - не отошедшие еще от важности принятого, импульсивного
  отчасти решения люди жаждали убедиться в его правильности.
   - Каждый из вас с сегодняшнего дня сотрудник финансовой компании
  "Ликсон". Кто-нибудь помнит такую?
   - Два года назад вы на нее для банка этот особняк откупили, - безошибочно
  припомнил Астахов. В этом усталом внешне, с обвисшими от постоянных
  приступов радикулита усами стареющем богатыре сохранялись не только
  удивительная память, но, что куда поразительней, - диковинная смесь мудрости
  много пожившего и много страдавшего человека с юношеской увлеченностью
  жизнью.
   Романтическая смесь эта давала удивительные практические результаты -
  любое претендовавшее на кредит предприятие, финансовое положение которого
  проверял мягкий, неспешно-благожелательный "лапочка" Астахов, через короткое
  время, к отчаянию