из них стал невольной обузой - любые
  нововведения встречали у них бесконечные замечания, суждения, ревнивые
  поправки, в результате чего заседания правления превратились в дискуссионный
  клуб. И это бесконечно отвлекало от решения базовой на сегодня задачи -
  разросшийся банк выходил на решающие, ключевые рубежи для прорыва на Запад.
  Да и на внутреннем рынке драчка пошла нешуточная: ушло, увы, время честной
  конкуренции. Как бы ни противно это было, но - надо пробиваться к
  правительственной кормушке, накапливать своих людишек во власти и через них
  выбивать дешевые бюджетные деньги. Иначе не быть банку. Но никто, похоже,
  кроме его самого, да еще Покровского, опасности этой не видит. Или - не
  хотят видеть?
   Пристально всматривался он в озабоченных какой-то общей для всех, но
  заведомо чуждой ему мыслью людей. С сомнением скосился на уткнувшегося в
  стол первого зама и вечного своего оппонента, все еще вихрастого, как пацан,
  каким он был восемь лет назад, но - раздобревшего, пропитанного ощущением
  собственной значимости, поднаторевшего в подковерной борьбе Александра
  Керзона. Похоже, придется всех менять: глухая конфронтация правления начатым
  преобразованиям становится препятствием главному делу жизни - созданию
  могучей банковской империи. На смену зажиревшим, а оттого сделавшимся
  пугливыми "основоположникам" к рулю пора подпускать новых людей -
  незакомплексованных, "продвинутых".