одь поможет.
   - Что с ней?
   - Нет, нет. Это только между нею, мною и Господом.
   Через несколько минут, завидев, что женщина перед иконой приготовилась
  подняться, Забелин поспешно, не без некоторого труда распрощался с
  добрейшей, но, по совести, приставучей Татьяной Анатольевной и, выйдя за
  церковные ворота, встал, невидимый, на углу.
   Очень скоро показалась и заинтересовавшая его богомолка. На дворе она,
  скосившись назад, выгнула чуть вперед бедро, одним движением расстегнула
  юбку, сорвала с соломенных волос платок, все это метнула в висевшую на плече
  спортивную сумку и, будто отряхнувшись, обратилась в тоненькую, в тех же
  стираных джинсиках Юлю Лагацкую.
   Дождавшись, когда она выйдет на шумную Солянку, Забелин шагнул навстречу:
   - Юлечка! Какими судьбами?
   - Вы?! - Девушка вздрогнула, быстро прикинула что-то. - Так, по делам. А
  вы? Хотя что я спрашиваю?
   Позади тяжелой громадой нависал банк "Светоч".
   - Предложения мои прочитать не удосужились?
   - По-ра-жен! Просто-таки даже уязвлен. Вот чего не пойму, как в таком
  тельце - простите, сморозил...
   - Ничего, я привыкла, - охотно простила Юля.
   - Но в самом деле, откуда?
   - То есть понравилось?
   - Не то слово. Остап Бендер перед вами шкодник. А уж мы-то все - сие есть
  просто ничтожества.
   Услышав про "сие есть", Юля было вновь встревожилась, но тотчас
  расслабилась, изумленная новыми, веселыми комплиментами сдержанного до сих
  пор