и, в институте налоговая объявилась. Копают по-черному. Какой-то
  Астахов. Не знаешь, часом? Нет? Тогда чао-какао.
   Слева, из парка донеслись бодрые выкрики. У того же памятника героям
  Плевны, где за час до этого нежились парочки, теперь проходил митинг - возле
  красного знамени ожесточенно жестикулировали десятка полтора человек. Среди
  них он с удивлением узнал своего соседа по дому - вышедшего в отставку
  полковника. Милого, улыбчивого человека. С искаженным от возбуждения лицом
  он яростно размахивал рукописным плакатом "Фюрера Бориску - на рельсы!".
  Столпившиеся рядом вздымали кулаки, стараясь привлечь внимание прохожих. Но
  те продолжали идти непрерывным потоком, не останавливаясь и лишь чуть косясь
  на привычную картину, - у каждого были свои, куда более важные дела. Где-то
  среди снующего множества людей затерялась сейчас худенькая фигурка, несущая
  в себе какое-то внезапно обнаруженное, неведомое ему горе.
  
   Максим вошел в зал совета с радостным, исполненным уверенности видом.
   - Ну что, отцы командиры, будем из дерьма выбираться? - в предвкушении
  предстоящего выступления, едва войдя, поинтересовался он.
   Но услышал его лишь сидевший в одиночестве у входа круглолицый, с
  тщательно разложенными по лысине волосками мужчина в вытертом вельветовом
  пиджаке. Мужчина внимательно разглядывал через лупу разложенные ветхие
  нотные листы - доктор наук Федор Олегович Шишаев был широко известен в
  искусствоведческих