скусствоведческих кругах: на досуге он писал либретто для старинных
  итальянских опер. В своем увлечении Шишаев продвинулся так далеко, что по
  воскресеньям вел специальную передачу на телевизионном канале "Культура".
   - Максим Юрьевич! При женщинах-то! - не отрываясь от драгоценных
  страничек, посетовал он. И, не удержавшись, похвастался: - Друзья из Италии
  прислали. Вещь у нас просто неизвестная. Фантастика!
   Что касается оберегаемых им женщин, они вместе с остальными членами
  ученого совета сгрудились в дальнем углу, где шло какое-то энергичное
  обсуждение.
   - Да что ж он, не мужик? - непривычно возбужденно вопрошал возвышающийся
  над остальными могучий Григорий Яковлевич Пуринашвили - когда-то знаменитый
  ватерполист. - Это какое счастье для страны, что у нее президент - прошу
  прощения у дам - с членом. Наш мормудон и рад бы - а кроме собственной
  страны, никого другого э... не в состоянии.
   - А я согласна с Григорием Яковлевичем! - боясь быть перебитой,
  выкрикнула кудрявая женщина, в фигуре которой угадывалось прежнее изящество,
  - заслуженный деятель науки Клавдия Васильевна Шергова. - Зажрались они, вот
  что я скажу. И это, помянете меня, точка отсчета их конца. Проблем у них
  настоящих нет, если всей страной уж с полгода обсуждают, имел он ее или не
  имел.
   - Нет уж, давайте не передергивать! - потребовала раскрасневшаяся,
  задыхающаяся Анна Владимировна Галанина. Расползающаяся