ьгунов. - Еще, глядишь, и тех, что
  разъехались, соберем. Только деньги нужны, чтоб все это поставить.
   - Да уж! - вздохнул Пуринашвили. Заслуженный мастер спорта, доцент, автор
  нескольких изобретений, чей широкий грузинский стол был хлебосолен для
  всякого здесь сидящего, в последние годы тяжко, до сердечных приступов,
  переживал нахлынувшую нужду.
   Закивали озабоченно остальные.
   - Но и без хитрости теперь нельзя! - продолжил Мельгунов. - Знать надо
  досконально материю, в которую нас загнали. Чтоб воров этих не подпустить.
  Чтоб через законы, ими под себя писанные, их же и вокруг пальца обвести.
   Он сделал паузу. "Да, знать бы", - читалось тоскливое на лицах членов
  совета.
   - Есть среди нас такой человек! - значительно произнес Мельгунов, и все
  обратились на Максима.
   - Давай! - подбодрил его Мельгунов. - Все начистоту - здесь чужих нет. Но
  чтоб не заумно.
   - Есть не заумно! - И, подхватив на ходу чуть не забытую на столе папку,
  Максим пошел к трибуне, беспрерывно реагируя на бесконечные кивки и вопросы.
   - И регламент. - Мельгунов снял с сухого запястья и значительно положил
  перед собой часы.
   Взобравшись на трибуну, Максим огладил ладонью растрепавшиеся некстати
  вихры, оглядел сидящих - сморкающихся, подкашливающих, отирающих влажные
  губы, - как-то особенно стало видно, как разом постарели они - недоступные
  прежде вершители судеб научного молодняка. Снисходительные небожители,
  благосостояние