ртвевшее, теперь расцвело, глаза, всегда будто нерадостно заглядывающие
  внутрь себя, лучились восторгом. И сколько же света прорвалось в ней - будто
  шторы сорвали. Она положила трубку и посмотрела на стоящих в недоумении,
  оценила увиденное и засмеялась. Захватывающий смех рассыпался по комнате и
  овладел остальными.
   - Его там нет, - то и дело, всхлипывая от колик, повторяла она, не в
  силах остановиться.
   И вслед за ней, ничего не понимая, зашлись в хохоте трое взрослых мужчин.
   - Знаешь, что скажу, Юлька? - Отсмеявшись, Жукович торжественно поднялся.
  - Я поначалу про тебя думал, мол, обтянули пару кило костей чем осталось. А
  ты, оказывается, еще та штучка. Вещь в себе.
   - А я теперь всегда такая буду.
   - Тогда плохо. - Предугадать реакцию Жуковича было невозможно. - Янка тут
  вовсю парфюмом обаяет. Но до тебя ей никак. Какая после этого работа?
   - А вот от Яны отцепись, - напомнил Забелин.
   - Да кому она нужна?
   В дверях Жукович с Подлесным столкнулись. Оглянулись на оставшихся в
  кабинете, и каждый сделал шаг назад, вежливо уступая другому дорогу.
   - Что-то радостное? - От вида смеющейся Юли почему-то, как когда-то в
  школе, перехватило дыхание.
   - Да. Очень. Испугала?
   - Может быть.
   - Устали вы, Алексей Павлович. - Она была полна веселым сочувствием.
   - Пожалуй. Как-то все накопилось. Будто груз поднял. Сначала вроде
  ничего. Потом тяжелее. А там - как бы не надломиться.
   - Потому что неправедное