енщины с
  кокерами на поводках лениво, не в первый раз, просматривали афиши. Должно
  быть, скучающие домработницы.
   Что-то екнуло в нем - за "высоткой", в скверике, отсеченном потоком
  машин, увидел он со спины Наталью - расслабленная, она сидела на одной из
  чугунных скамеек, вытянув ноги и с интересом разглядывая двух полощущихся в
  луже воробьев.
   - Опять опоздал. Нет мне прощенья. - Как прежде, проскочив меж
  загудевшими машинами и перепрыгнув через решетку, Забелин обхватил ее сзади
  за плечи.
   - Ты посмотри, как он за ней ухаживает. - Не оборачиваясь, Наталья
  прислонила щеку к его руке и чуть провела по ней. - На самом деле спасибо
  тебе. Когда еще вот так среди бела дня... В институте все всегда срочно,
  важно. Будто в горячем цеху. И не выпускаем ничего уж года с полтора, а все
  та же суета. А потом приходишь сюда...
   - И выясняется, что ничего срочнее этого и нет, - Забелин уселся рядом. -
  У меня то же. Работаю до девяти, до двенадцати. Лопачу, лопачу, а меньше не
  становится. Хотя и в охотку. А потом в кои веки бац - и в отпуск. Так, на
  недельку. И через недельку, едва дождавшись, летишь в волнении - что там без
  меня? И видишь - все как-то и без тебя, незаменимого, движется. А если не
  двинулось, тоже сигнал - может, не так уж и нужно двигать?
   - Значит, ощущение значимости сильно преувеличено?
   - Увы, природа мудра - и все взаимозаменяемо. А так, сказать меж нами,
  хочется быть единственным.