а бестактность.
  Но, как узнал, до того обидно стало. Такая гордячка была. А тут -
  плоскодонке какой-то.
   - О! Еще один Флоровский на мою голову. Много времени утекло с тех пор. И
  не так лет, как событий. Ты ведь уж не застал, как это по три месяца с
  ребенком без копеечной зарплаты. Поначалу все диковинными ожиданиями жили,
  что государство встрепенется, поймет, какие мы незаменимые. Юрий Игнатьевич
  Чапаем по Москве летал: то в министерство, то в Академию наук. Планов-то у
  него громадье было. И так, видно, всех достал, что решили от нас отвязаться,
  - объявили об акционировании. Вроде как по просьбам трудящихся. То-то
  радости, то-то ликования было! Друг другу только что не "сэр". Как же -
  собственниками стали. А на поверку ни что это, ни что с этим делать, никто
  не знал. Тут Петраков и появился. Он один что-то делал. Один среди всех! Ему
  помощь была нужна. Да и мне - так устала - хотелось хоть к какому-то плечу
  прислониться.
   - Прислонилась.
   - Не тебе судить! - вспыхнула в ней прежняя Наталья. - Я в отличие от
  тебя да дружка твоего сладкоречивого никого не сдала. Ни-ко-го! Да что в
  самом деле? Вы-то вон, выпендрюжники, оба в этих "бабках". Как вы их там
  заработали - тоже, должно быть, та еще песня. Так какое у вас право
  брезговать мной за желание хоть какой-то резерв в этой жизни иметь? Ведь до
  позапрошлого года за границей не была. А тут... Египет, Анталия. Сын хоть от
  бронхита избавляться