. Он это дело живенько пресечет. Только тогда еще через полгодика
  и пресекать будет нечего.
   - Хорошо. Я сегодня же скажу Александру Борисовичу, чтоб на меня больше
  не рассчитывал. Да, собственно, и без того объяснились.
   Забелин удрученно вздохнул.
   - Что-то еще? - зло догадалась она.
   - Понимаешь, Натка, сегодня Петракова отстранят от права подписи. Макс
  уже поехал к Мельгунову. Ревизию провели. Так вот, наворовал твой Сашок за
  последний год преизрядно.
   Она отвела взгляд, не удивившись.
   - Но вся загогулина в этом договоре на девять процентов акций. Формально
  он есть, и Петраков вместе с теми, на кого работает, могут потребовать через
  суд его зарегистрировать. Можно, конечно, оспаривать, но дело это темное и
  долгое. Имея эти акции в кармане, "Балчуг", конечно, пойдет на аукцион и
  любую цену даст, чтобы выиграть. После этого еще чуть взвинтят и два-то
  процента всегда доберут. И это будет финиш - вы, считай, в чужом кармане.
  Такой вот расклад.
   - Что ты от меня-то еще хочешь?
   - Надо заставить Петракова отдать договоры.
   - Вот пусть и отдаст.
   - Конечно. Тебе.
   - С чего бы это? Если я сама не раз того же требовала.
   - Ну так и... не требуй больше. - Забелин доверительно принялся
  поглаживать ее руку. - Скажи, что возмущена отстранением его, поторгуйся и
  согласись зарегистрировать. А уж когда принесет...
   Не помогла рука. Вырвавшись, Наталья вскочила над ним с выражением
  гадливости.