им
  компьютерной разграфке. Ошибки не было: только что волею случая он обнаружил
  документы, не уничтоженные, очевидно, по забывчивости их обладателя. А
  может, и не по забывчивости? За время знакомства с Александром Борисовичем
  Петраковым - улыбчивым хозяином этого кабинета - у Астахова составился образ
  бесконечно петляющего зверя. Кажется, что ни одно предложение в разговоре
  тот не закончил восклицательным знаком. Зато многоточий было в избытке.
  Такой человек ничего никогда не выбрасывает. В этом он видит свою силу. Но в
  этом же, - Астахов еще раз огладил найденную в нижнем ящике стола под
  пустыми картонными папками пачку векселей, - и его слабость. Приятная, что
  говорить, оказалась слабость. И дорогая! Он покачал документы на руке,
  мысленно оценивая их вес в долларах, удовлетворенно потянулся, еще раз
  глянул на часы, прикидывая, стоит ли немедленно позвонить Забелину или
  отложить звонок до утра. Выходило, что до утра. Во-первых, на часах
  оказалось аж около девяти вечера, а во-вторых, Астахов хорошо запомнил
  последнее совещание, на котором приготовленный им эффект был так беспардонно
  скомкан тем самым Забелиным. Нет, слишком важна сегодняшняя находка, чтобы
  суетиться. Да и самому не мешает сначала разобраться: векселя на огромную
  сумму, выписанные институту, - это ж переворачивает весь баланс. Но
  незарегистрированные, спрятанные от посторонних глаз. В чем смысл? Надо
  успокоиться