вал застать въедливого налоговика в своем кабинете, да еще так
  поздно, момент договориться выглядел подходящим.
   - А вы, слышал, вроде тоже закончили? Актиком, должно, быть скоро
  удивите?
   - Ну, акт еще составить надо.
   - Понимаю, понимаю. Все свести, обсчитать. Определить, что на кого
  подвесить. - И, заметив некоторое смущение налоговика, Петраков радостно
  потер ладоши. - На меня-то много, поди, накопали?
   Неудовлетворенный движением плеча, расстроился:
   - Потому что работал много. Кто работает, тот всегда рискует. Согласны?..
  Согласны. По глазам вижу. Да и как может быть иное? Другое дело - за риск и
  плата должна быть рисковая. Вот взять вашу, будем говорить, профессию... Вы
  позволите?
   Астахов наконец поднялся и, воспользовавшись этим, Петраков незаметно
  перебрался в освободившееся кресло у стола.
   - Профессия-то у вас непростая. Тут и знания нужны, и сила воли. Я про
  соблазны всякие. Есть ведь?
   - Есть. - Астахов сконфуженно огладил несуществующий животик. - Я вот
  сладкое люблю.
   - Сладкое. - Петраков хохотнул. - Ну, скажете. Хотя по большому счету все
  мы, мужики, сластены. И ничего в этом, к слову, зазорного. Жизнь! Было бы
  здоровье да мани на сладости. Вам, простите, сколько платят?
   - Немного.
   - То-то что. А ведь задумывались - соответственно ли
  психоневрологическим, так сказать, затратам? Будем говорить прямо.
   - А будем? - При последнем слове Астахов