тогда и описание само
  несколько иначе может повернуться... То есть фактец, он есть. А вот с чем
  его, простите за каламбурец, съесть, это-то и требует объяснений. А уж
  последующие, будем говорить, читатели, да мы ли с вами не знаем? Вашу
  трактовку тиражировать дальше и будут. Как некую, знаете, заданность.
   - Вы, Александр Борисович, что-то мне предложить хотите?
   - Уж сразу и предложить. - Петраков засмущался. - Просто разговор у нас
  такой добрый вышел. О мотивации.
   - О мотивации?
   - Хочется, знаете, чтобы люди друг друга понимали. А того паче - себя.
  Предположим, нашли вы в моих действиях нарушения.
   - Если совсем начистоту, нарушения - это мягко сказано. - Разговор
  продолжался с полчаса и за это время не продвинулся, так что Астахов начал
  испытывать раздражение. К тому же, разговаривая, Петраков периодически
  приоткрывал ящик стола, и Астахов уже почти не сомневался, что в кабинет
  поздно вечером он вернулся именно за теми самыми бумагами, что жгли
  внутренний карман астаховского пиджака.
   - Да, правы! Был поверхностен. Налоговый кодекс так и не удосужился в
  текучке беспрерывной проштудировать, - повинился Петраков.
   - Да что налоговый? Пора бы уж и уголовный проштудировать, - не удержался
  Астахов и тут же перехватил рысий взгляд из-под толстых линз.
   - Ну, уж на это-то время тратить! Когда дело подойдет, сами и статью
  подберут, сами и огласят. Но вот огласят ли? - тут он поднял