а другой как бы
  подправляет, придавая творению некую новизну. А в результате - совместный
  труд, гонорар.
   - И велик гонорар?
   - Да уж побольше зарплаты вашей. Полагаю, на десяток тысяч долларов
  потянуло бы.
   - Пора мне. Засиделся. - Астахов взялся за портфель. - Завтра с утра за
  акт сажусь.
   - Так и... время как раз есть поразмыслить. В самом-то деле, Виктор
  Николаевич, взвесьте. Что впустую такой материалец перемалывать, когда можно
  с пользой?
   - Взаимной?
   - Совместной.
   - Ну. - Астахов остановился возле двери, с беспокойством косясь на
  Петракова, который не в первый раз, разговаривая, запускал руку на дно ящика
  и, стараясь делать это незаметно, быстро обшаривал. - До завтра.
   Петраков поднялся попрощаться.
   - Да! Что я хотел-то? Виктор Николаевич, вы здесь документы?.. Знаете,
  были. Не...
   - Документы? Так вот все, на столе.
   - А?..
   - Другие вернул в бухгалтерию.
   - Ну, да, да... Да ничего, впрочем. С утра загляну. И начнем дружить.
  Так?
   - До завтра.
   - До доброго завтра.
  
   Астахов неспешно шел вдоль остывающей после жаркого дня Садовой. Этот
  путь в пять километров до дома он проделывал ежедневно - врачи рекомендовали
  разрабатывать сломанную в прошлом году ногу. Да и торопиться сегодня, хоть и
  поздно, было некуда: жене пришлось неожиданно, сорвавшись с работы, умчаться
  за семьдесят километров от Москвы в деревню к заболевшему деду.
   При воспоминании о любимой жене