короткое время, когда
  Астахов принялся подыскивать варианты обмена. И всякий раз, когда оставалось
  лишь получить согласие соседа, тот под любым предлогом отказывался. "Мне
  родной завод выделит", - проникновенно уверял он даже после того, как родной
  завод окончательно прекратил свое существование. Но, напившись, дожидался,
  когда Нина будет проходить мимо его комнаты, и быстро шептал: "Во вам
  квартира. Сгниете у меня здесь. Мучители". Самого соседа коммунальные
  неудобства абсолютно не тревожили. Напротив, в этом виделось преимущество.
  Во-первых, чистоплотная Нина постоянно убирала квартиру, а во-вторых, при
  некоторой доле удачи ему иногда удавалось разжиться в соседском
  холодильнике. Устраивать дебоши он, само собой, перестал, но и обмен
  блокировал насмерть. Правда, в последнее время он нашел какую-то
  сожительницу и в доме появлялся нечасто.
  
   Да, слова Петракова опять разбередили в нем непроходящую боль, которую он
  старался не выказывать никому, тем более любимой жене. Но которая мучила и
  разрушала его сильнее периодических приступов панкреотита. Мало кто помнил,
  что в семидесятые - восьмидесятые годы был Виктор Николаевич Астахов одним
  из лучших ревизоров КРУ. Заполучить его в бригаду считалось меж
  следователями важняками из Генеральной прокуратуры за огромную, часто
  решающую удачу. И как же работали они - зло, напористо. Сейчас в это с
  трудом верится, но нередко