к, как
  погляжу, штучка.
   - Да нет, ребята. Просто забыл. Я-то к ним по ночам не хожу, порядки не
  очень знаю. Мое дело - проверка. Так что подъезжайте с утра. Сядем, доедем.
  Там и отдам. Подходит?
   - Почти, - улыбнулся Гордей, но теперь от улыбки его Астахову стало
  неуютно. - Стало быть, делаем так. Мы тут с тобой до утра покантуемся, чаек
  погоняем, в буру перекинемся. Ну, чтоб тебе не больно скучно было. А ребятки
  мои трое как раз пока в Веденеево сгоняют. Бабу твою прихватят. А чего? И ей
  потом на автобусах тащиться не придется, и тебе спокойней. А уж как сигнал
  от Петракова получим, что векселя на базе, так и твою - гуляй - не хочу. Нет
  возражений?
   - Этого нельзя, мужики! - Астахов почувствовал, как пот прорвал его поры
  и он разом слипся с рубахой. - Женщина ни при чем. Я-то у вас здесь. Я вам
  нужен, не она. Сами поутру и разберемся. Ну, мужики?
   - Так бы так, - сморщился Гордей, - и нам тащиться не в цвет. Но
  надежней. Да ты не дрейфь так, отец, мы ж тоже при понятии: никто ее не
  обидит. Ну, если ты, конечно, чего не выкинешь.
   - Мужики! - Астахов поперхнулся. - Вы поймите - нельзя ее пугать. Порок
  сердца у нее. Она... Нельзя этого.
   Сзади раздался хлюпающий звук, на который все быстро обернулись, но
  увидели лишь захлопнувшуюся дверь соседа.
   - Нельзя, - умоляюще повторил Астахов. - Даже если не скажете, но ночью,
  чужие. Да если что с женой, разве я вам потом чего отдам?.. Я ж зубами рвать
  буду!