в панике потеряв ориентацию, Забелин бросился к желобу и,
  выхватив, поспешно поставил на ноги.
   Рот ее был широко открыт, она хрипела, глаза были полны ужаса.
   - Я ж кричал, чтоб не дышала, - прижимая к себе содрогающуюся от
  непрерывного озноба девушку, бормотал Забелин. Так и стояли они на глазах у
  сидящих подле посетителей кафе - она, вздрагивающая у него на груди, и он,
  то и дело неловко поглаживающий ее влажные волосы, бессмысленно повторяя
  одно и то же: - Ну что ж ты так-то? Это ж всего только аттракцион.
  
   Вот уже несколько часов, не в силах ничем заняться, Наталья крутилась
  непрестанно в кресле, выкуривала одну за другой сигареты и неприязненно
  косилась на застывшие усики настенных часов.
   Появление Максима - без стука - ее испугало.
   - Чему обязана?
   - Красоте собственной. Сразу - "чему обязана?" Имей в виду - казенщина
  красивой женщине идет, как кирза под мини-юбку. Может человек просто зайти
  поплакаться?
   - Ты ничего не перепутал? Местком - это через две двери.
   - Да будет тебе, Натка, выеживаться. Вижу ведь, что тоже не в себе.
  Может, объяснимся? Хочу позволить тебе меня простить.
   Ответ напрашивался сам собой, и Наталья не удержалась:
   - Позвольте вам этого не позволить.
   Но тем самым и поломала дистанцию, на которой старательно удерживала его
  вот уже несколько дней.
   - Пошто своего верного холопа мучишь, боярыня? То вроде приближаешь.
  Вот-вот оттепель. Я по простоте