годняшнее число выделялось, разрисованное пастой, будто проволокой
  обмотанное. - Ой, Максик! Прости...
   - Ничего, старик Макс привык к невниманью. Я тебя вечером в шесть часов у
  себя жду. И не делай такую ужасную нюню.
   - Увы, не судьба. Поверь, мне правда жаль, но у меня встреча на семь
  назначена. Чисто деловая.
   - А я с шести ждать буду. Поставлю "Абрау-Дюрсо", торт, цветы, свечу
  потолще зажгу...
   - Не могу обещать...
   - А я жду. Учти, кстати, свеча церковная, на сутки рассчитана.
   И, не давая ей ответить, Максим быстро выбежал в коридор, откуда тотчас
  послышался его распекающий кого-то голос.
   Решившись, Наталья подняла трубку.
   - Алло, охрана? Я на восемнадцать тридцать заказывала три пропуска:
  Подлесный Вячеслав Иванович и с ним еще двое... Да. Аннулируйте, и не
  пропускать. Спасибо.
   И решительно вышла из кабинета.
   Как и всегда, все в коридоре с облупленными стенами и скрипучим полом
  дышало деловитостью - вокруг сновали озабоченные люди в потертых синих
  халатах. Она бы, пожалуй, не решилась на пари утверждать, что именно с
  оживленной озабоченностью обсуждают сейчас в каждой из бесчисленных курящих
  группок. Зато безошибочно могла определить, о чем не говорят, - о работе.
  Тех немногих, кто, собственно, и двигал эту пресловутую науку, в коридорах
  увидишь нечасто.
   На лифте Наталья поднялась на десятый этаж и будто во времени
  переместилась, оказавшись в том коридоре,