доре, но покрытом ковром, сияющим
  свежестью и оптимизмом, с множеством дубовых дверей с кодовыми замками и
  витиеватыми вывесками. В холлах для приглашенных гостей среди кожаной мебели
  стояли вазоны с цветами и импортные телевизоры. В дальнем углу перед витой
  лесенкой наверх висела табличка - "PRIVATE", вход в Зимний сад".
   - Что-то ищем? - возле Власовой возник секьюрити в сшитой по фигуре
  форме.
   - Да, Александра Борисовича, - и, не дожидаясь реакции, толкнула знакомую
  дверь - финансовый директор имел запасную резиденцию на этаже арендаторов.
   При виде входящей на хмуром, скрытом огромными очками узком, испещренном
  морщинками лице Петракова появилась радостная и вместе с тем озадаченная
  улыбка.
   - Наташенька моя пришла! А я тут, понимаешь, последние бумаженции
  разбираю. Не чаял. Мы вроде договорились на семь у тебя с договорами. Или...
  передумала?
   - Передумала. Надо поговорить, Саша.
  
   Забелин стоял в лоджии, раздраженно вслушиваясь в ночной плеск моря и
  пытаясь разобраться в новых для себя ощущениях.
   После аквапарка, разместившись, они спустились в вечерний ресторан. Лицо
  Юли, с интересом всматривающейся в бокал сухого, светилось от несходящей
  задумчивой улыбки.
   - Юлочка. - Они только что вернулись после очередного танца. - Как же мне
  хорошо с тобой.
   - У? - Она отвлеклась от бокала. - Это не со мной. Это местный воздух.
   - Чепуха. Полная чепуха. Хоть в эскимосском чуме, но - ты!
   - Но