захватил бутылку из
  ресторана. - Пойду подержу под водой.
   Но едва он скрылся в ванной, как из гостиной донесся придушенный вскрик.
   Он выскочил стремительно.
   Юля, свесившись в кресле, хрипела. Лицо ее, с выпученными глазами и
  перекошенным ртом, сделалось отталкивающим, из угла губ обильно вытекала
  слюна. Трясущееся в конвульсиях тело сползало на пол. На долю секунды
  зрелище это вызвало в нем невольное отвращение, но надо было помочь.
  Стряхнув оцепенение, он подхватил ее, падающую, и изо всей силы прижал к
  себе колотящееся тело. Он услышал скрежет перетираемых друг о друга зубов и
  резким, сильным движением разжал их. Рукав его рубахи стал мокрым от
  непрерывно льющейся слюны. Она еще продолжала хрипеть и извиваться в его
  тесных объятиях. Потом постепенно затихла. Открытые глаза ее застыли, с
  мольбой глядя на него.
   - Все хорошо, все хорошо, - произнес он. - Уже хорошо.
   Забелин поднялся, перенес маленькое тельце на кровать, пытаясь ее
  успокоить. А она, неподвижная, все так же умоляюще смотрела на него. И
  наконец Алексей понял: она его не видит и не слышит. Лишь инстинктивно
  ручкой уцепилась за рубаху, словно моля о помощи. И тогда на месте
  появившегося было невольного отвращения к уродству в нем возникла и стала
  разрастаться волна бесконечной нежности к несчастной девочке и страх при
  мысли, что она может умереть.
   - Так вот оно! - бормотал Алексей, с силой