м к тебе. - Отвечая на безмолвный вопрос, сердито
  добавил: - Вещички заберем. Раз уж ты под мой медицинский присмотр
  переходишь, то и жить у меня будешь. Не сердись. Это я тебе так неуклюже в
  любви объясняюсь.
   - Но зачем тебе это? Увидел же...
   - А не твое дело. Разговорилась больно.
   Он прервался, потому что Юля, поднявшись, обхватила его за шею.
   - Алеша, я там, в трубе, только половину, но... я тебя очень, очень.
  Только ты знай, знай только. Ты ничем, ничем! Если что... Если не получится,
  ты не обязан. Я сама уйду тут же, как увижу. Потому что это за грехи.
   - Молчи же!
   - Нет, нет, это важно! Я поняла - нельзя становиться рабом денег. Они -
  инструмент. Но когда они цель, то тогда приходит беда. Ты понимаешь, да?
   - Успокойся. Нашла время.
   - Но ты дослушай! Деньги либо приносят благо, либо разрушают. Главное,
  что в душе. Мы не должны погружаться в корысть!
   - Ну, хорошо, не погружайся. Тебе причитаются сто двадцать тысяч. Раздай
  их своим монастырям, церквам, если тебя это успокоит. Только помни, что
  кто-то их же и разворует.
   - Не милостыню, нет! - Юля возбужденно приподнялась на кровати. - Я все
  придумала: надо создать фонд детских домов. Сначала на мои деньги. Я буду их
  вкладывать - я это умею, а прибыль штучно распределять. Это и будет благо. И
  тогда Бог меня простит.
   - Хотел бы я знать, за что. Спи же, наконец! Вот уж не подозревал, что
  такая болтунья.
   Через десять минут, утомленная