ам он тащил ее в
  какой-нибудь клуб и с удовольствием ловил на себе завистливые взгляды. Но
  ничто счастливое не вечно - однажды внезапно накатил приступ. И хоть
  предупреждал о возможности рецидивов Сидоренко, приступ словно надломил ее
  веру - она притихла, около губ установилась жесткая складка. Вечерами все
  чаще сидела в углу, сосредоточенная на каких-то своих глодавших ее мыслях,
  или часами, уединившись, коленопреклоненно молилась. Порой он останавливался
  перед закрытой дверью и тут же отходил, пугаясь непрерывного истового
  "старушечьего" бормотания.
   Перепады эти заметил и Максим, который сам теперь пребывал в состоянии
  непрерывной эйфории, захлебываясь переполнявшей его любовью. И требовательно
  искал радости во всех окружающих.
   - Понимаешь, Стар, - как-то решился он, - девка, конечно, супер. Как
  профи она, так это без вопросов, прямо тащусь. Но ведь и женщина редкая.
  Такая, знаешь, прелюсенькая грустиночка. Но то прямо лучик от нее, и все
  подзаряжаются. А на другой день пришла - и просто-таки "не подходи - убью".
  Трудное отхватил счастье, Стар.
   "Трудное, - соглашался Алексей про себя. - Но счастье". И, найдя с
  трудом, отступать был не намерен. Часами по вечерам сидел, прижав к себе
  настороженную Юлю, говоря ей о своей любви и о том, что вдвоем они все
  преодолеют. Надо только верить друг в друга. Порой, когда под воздействием
  его слов угрюмость ее рассеивалась, она кидалась к