рован сверх обыкновенного.
   - Здорово, Палыч, друг старинный, же вуз ан при, бокал клико, -
  продекламировал Баландин отрывок из порнографического варианта "Евгения
  Онегина", который за давностью употребления давно уже путал с оригиналом.
  Поэтому когда на высоких тусовках он при случае сообщал, что знает наизусть
  "Евгения Онегина", то не больно-то рисковал, - кто додумается уточнить
  какого.
   - И что? Портвешок на жаре помогает?
   - А ништяк. Тут, главное, в нужной пропорции холодной минералочкой
  разбавить. И непременно чтоб "Святой источник". Святое дело святых напитков
  требует.
   - Как сам?
   - А чего мне? Где поставили, там и служим - кредитуем потихоньку.
  Размещаем денежки. Дружку твоему Курдыгову на днях пролонгировали. Не надо
  бы - да надрывается мужик, поднимает промышленность. Не люди разве, чтобы не
  помочь?
   Забелин сдержал улыбку - подобрала-таки чеченская диаспора ключик к
  горячему комсомольскому сердцу.
   - Папа-то, похоже, совсем плох. Как думаешь, выкарабкается?
   Забелин пожал плечами.
   - То-то и оно. Тебе хорошо. Из правления исключен. Теперь без права
  голоса, - позавидовал Баландин. - А тут такой мордобой образуется. И главное
  - все непросто.
   Взгляд его тоскливо метался меж Керзоном и Покровским.
   - Сигареткой угостите? - К ним подошла Файзулина. Следуя поветрию,
  введенному Второвым, она добросовестно пыталась бросить курить и перестала
  покупать сигареты.