ы. Теперь ежедневно работники бухгалтерии сбрасывались на
  лишнюю пачку. Файзулина затянулась благодарно, кивнула насмешливо на угол,
  где оживленно жестикулировал Покровский: - Как вам картина? Сталин,
  вспоминающий перед пионерами о последних уединенных мечтаниях с
  тяжелобольным Ильичом. Примеряется, сука. - Она глянула в лицо Забелина, не
  увидела достаточно живой реакции, что-то припомнила, насупилась и неловко
  отошла.
   Забелин горько про себя усмехнулся - похоже, водораздел меж
  присутствующими был проведен.
   - Алексей Павлович, - к ним подошел охранник, - там вас сотрудник просит
  выйти. Говорит, очень срочно.
   Забелин посмотрел на настенные часы: двадцать минут третьего, до
  истечения срока подачи заявки на аукцион оставалось два часа сорок минут.
  Должно быть, это Клыня. Прознал, что правление откладывается.
   - Все дела, - неохотно отпустил его Баландин, вслед за Забелиным глянув
  на часы, словно надеясь увидеть на циферблате ответ на мучившие его сейчас
  вопросы.
   Клыня сидел за столиком в эркере, обустроенном на площадке между этажами.
  При приближении руководителя он нервно вскочил. На столе лежали два
  приготовленных конверта - побольше и поменьше, листок бумаги, ручка.
   - Переживаешь?
   - Не каждый ведь день. - Клыня утер пот большим платком. - А вдруг да где
  прокололись?
   - Не дрейфь, Юра, пробьемся, - Забелин вернул ему лежащую ручку, вытащил
  свою. - Счастливая.