Кивнув понимающе, Клыня демонстративно отошел к лестнице.
   Забелин, готовый вывести задуманную цифру, задержался.
   Вчера перед сном он в последний раз разговаривал с Жуковичем. Тот звонил
  из ресторана, был шумен. По заверению Жуковича, "ФДН" хоть с аукциона и не
  снимается, но максимальная сумма, на которую собирается пойти, два миллиона
  рублей.
   - И то, - заверил он, - это с огромным запасом. На самом деле
  рассчитывают взять халявно - как и мы, второй компанией - за триста тысяч.
  Информация точная и свежая. - Он сделал многозначительную паузу,
  одновременно намекающую и на источник, и на то, что доносящийся в трубку шум
  - это не какая-то богемная пьянка, а гул рабочего места, где, собственно, и
  бдит он, Жукович. - Хотя я бы все-таки чуть подстраховался, - добавил он. -
  Для полной, так сказать уверенности, накинь еще сто-двести тысяч. Может,
  даже до двух с половиной. Просто чтоб в голове не держать.
   Забелин все мешкал. "ФДН" работает на "Балчуг". А "Балчуг" сидит на
  площадях института и спит и видит, как бы побыстрей его сжевать. Даже на
  чистый криминал идут. Вспомнил и горячий шепот подозрительного потомка
  железного Феликса: "Только не вздумай передовериться".
   Внизу, у входной двери, возникло оживление - приехал Рублев. Следовало
  поторопиться.
   Поколебавшись, он поспешно вывел "шесть миллионов", подумав, добавил
  "пять тысяч". (В конце концов, миллион долларов за сорок процентов