ловно, высказываюсь за кандидатуру
  многолетнего заместителя Владимира Викторовича господина Керзона.
   Наступило молчание, оживленное у одних, подавленное у других. Никто
  больше не требовал слова. Произошел эффект, который Юрий Игнатьевич
  Мельгунов - большой мастер полемики - определил когда-то как энергию
  молчания.
   - Ну что ж, логично. - Иван Васильевич, пожевывая губами, ерзающими
  движениями принялся облегченно выбираться из глубины кресла. - Будем
  подводить...
   И в этот момент дверь зала заседаний решительно распахнулась, и в нее с
  прежней озабоченной стремительностью вошел Чугунов, держа перед собой в руке
  сложенный вдвое лист. На листе этом сосредоточились все взгляды. И не
  напрасно.
   - Телеграмма от Владимира Викторовича, - не доходя до Рублева, объявил
  торжествующий Чугунов.
   Рублев принял поднесенный лист, аккуратно разогнул и при общей щемящей
  тишине погрузился в чтение.
   Напряжение не прервал даже внезапный тихий зуммер мобильного телефона.
   Рублев отодвинул кресло, значительно поднялся.
   - Владимир Викторович настаивает, чтобы обязанности президента банка в
  его отсутствие исполнял господин Покровский.
   - Полный звездец, - расслышался потрясенный голос. Как ни странно, его
  обладателем оказался обычно выдержанный Забелин, который таращился на
  верещащую что-то в его руке трубку.
   - Извините, я о другом. - Он увидел устремленные отовсюду взгляды.
   Рублев меж