лась.
  Совсем обнаглели.
   Только теперь увидел он примостившуюся в уголке, отключенную от
  происходящего вокруг Юлю. Она вяло поднялась ему навстречу.
   - Что случилось? - не стесняясь присутствием посторонних, пренебрегая
  ядовитейшей Яниной ухмылкой, он обхватил ее за плечи.
   - Да. То есть ничего нового, - заторможенно произнесла она. Кивнула на
  дверь. - Там что-то...
   Смотреть на нее такую было тягостно.
   - Ты подожди здесь пока. Пожалуйста...
   Донесся звук рухнувшего стула, а потому, не теряя больше времени, Забелин
  вбежал в кабинет. И оторопел.
   На подлокотниках кресла тяжело обвис Жукович. Возле него в белой рубахе и
  сбитом галстуке угрожающе склонился Подлесный.
   - Что происходит?!
   При звуке двери Жукович с надеждой поднял и тут же стыдливо спрятал
  опухшее лицо со стекающим из губы ручейком крови. Выдержанный обычно
  Подлесный, напротив, едва сдерживал злобный восторг.
   - Сдал! - торжествующе объявил он. - Я предупреждал, что сдаст.
   И коротко тыльной стороной ладони хлестнул Жуковича по лицу.
   Тот вскрикнул привычно и загородился руками.
   - Чего загораживаешься? Чего загораживаешься, паскуда? Руки! Р-руки вниз.
   Жукович со страхом, медленно, съежившись, принялся опускать руки.
   - Пусть не бьет, - обращаясь в никуда, просипел он. Слова из разбитого
  рта выходили искаженными.
   - Против старого опера постоять хотел, - указывая на массивную, жалкую
  сейчас фигуру, насмешливо объяснил