нил Подлесный. - С кулачонками кинулся,
  дурашка. Но я ему постоял пару раз по печени. Вмиг осекся, сволота! И
  запомни - это только начало. - Последнее было обращено к сжавшемуся
  Жуковичу. - Я из тебя все говно по капле выдавлю, пока вовсе ничего не
  останется. Потому как ничего другого в тебе никогда и не было. Знаете, какой
  цифрой "ФДН" выиграл? Шесть миллионов десять тысяч! Каково?! Рассказывай,
  как купился! Такая упрямая сволота попалась - не колется! - пожаловался он,
  приноравливаясь для нового удара.
   - Отдохни-ка от трудов праведных, - потребовал Забелин.
   - То есть?
   - В угол, говорю, отойди! Иль против меня тоже собираешься старым опером
  постоять?
   Подлесный затих недоуменно. Затем в глазах его мелькнуло некое
  просветление.
   - Мягкотелость наша! Говорил, говорил я тебе, Алексей Павлович! - Он
  брезгливо заметил бурое пятно на правом рукаве безупречной своей рубахи. -
  Нельзя было падали этой доверяться. Хороший ты мужик, но в людях ни бельмеса
  не смыслишь. Отодвинул меня, вот - пожинаем. А у него на морде было
  написано, что сдаст при первом случае. Такое дело загубил! Ох, напрасно в
  свое время наши его не доработали. Дерьмо, оно во все времена при первом
  тепле воняет.
   С видимой неохотой Подлесный отошел в сторону.
   Забелин же придвинулся к обмякшему Жуковичу.
   - Так что, Олег? Сдал-таки? - припомнил он.
   - Меня, здорового мужика, и... как ошметка. - Плечи Жуковича