а задрожали, и
  из-под пальцев, которыми пытался прикрыть он побитое лицо, потекли грязные
  слезы.
   - Стало быть, и впрямь не шутил? - То, что Жукович не захотел ответить на
  прямой вопрос, окончательно сняло все сомнения, и жалости к этому
  страдающему от унижения человеку Забелин больше не испытывал. - Говорить
  станешь?
   - А пусть тебе Малюта твой рассказывает. Обложились. У каждой падлы по
  своему Скуратову. Во вам теперь чего выгорит! - Жукович сформировал
  увесистый кукиш, и Забелин, за минуту до того сам пораженный происходящим,
  не контролируя больше себя, взметнул сжатую в кулак руку.
   - Не-ет! - закричали сзади. Вошедшая тихонько Юля с ужасом смотрела на
  охваченного яростью Алексея. - Он же живой!
   - Пока живой. - Насмешка на лице Подлесного плохо, впрочем, скрывала
  овладевшее им смущение. - Предатель это нашего общего дела, Юлечка.
   При звуках Юлиного голоса Забелин опомнился, не в силах еще полностью
  остановиться, схватил Жуковича за ворот, выдернул из кресла, намереваясь
  дотащить до двери, но не удержал тяжелое тело, и тот рухнул на пол.
   - Пошел вон. Ты мне больше неинтересен, - процедил Забелин.
   - Премного вами благодарен, барин. - Жукович, скосившись на Юлю,
  поднялся, скривил избитое лицо в усмешке и медленно, на подминающихся ногах,
  двинулся к двери, с опаской поглядывая в сторону приблизившегося Подлесного,
  добрался до спасительно выхода. В потухших глазах вспыхнула показная