удаль.
  - Н-на вам! - отчаянно, срывающимся голосом выкрикнул он, ударив себя ребром
  ладони по сгибу другой руки. И, дернув ручку, выбросился в приемную.
   Подлесный было шагнул следом, но дорогу перегородила хрупкая фигурка. Юля
  глядела на нависшего перед ней мужчину с необычной в ней неприязнью.
   - Извини, Юль, что при тебе получилось. Но это мужские разборки.
   - Вы человека! Как грязь раздавили. Недоброе вы сотворили.
   - Ты бы лучше нас всех пожалела. - Забелин, совершенно обессиленный,
  уселся на ближайший стул. - Столько работы. В одном институте шестьсот
  человек. И один гнус... взял да все и подпалил. Да что теперь говорить?
  Доброта-то, она тоже должна быть... умной.
   - Предательство это, Юля, - попытался смягчить слова шефа Подлесный. - И
  тут уж не до антимоний.
   - Страшный вы, Подлесный, - не приняла примирительного тона Юля. С
  горечью помолчала. - А ты, Алеша. Ты... тоже не божеский.
   - Зато ты вся из себя божеская! Аж исползалась перед ним на карачках.
  Только что-то не больно Господь твой тебе помогает. И вообще, я этими
  поповскими проповедями дома закормлен! Так хоть здесь дай отдохнуть!
   Забелин прервался, пугаясь вырвавшихся слов. Вскрикнувшей Юли в кабинете
  уже не было.
   - Зря так-то. Девочка ведь еще. Не обвыклась, - не одобрил Подлесный.
   - На себя посмотри, миротворец хренов! Кистеня только не хватает да дыбы.
  Пыточную он в кабинете вице-президента устроил.
   - Просил ведь подвал.