таж.
   - За нами никому не ходить, - потребовал Забелин от сгрудившейся обслуги,
  и Баландин перестал вырываться.
   Мимо кованой сундучной они прошли в увешанную картинами залу, посреди
  которой стоял диван.
   - Скажешь наконец толком?
   - Ты что ж, паскуда, банк продаешь? - залепил в ответ Забелин и, не
  дожидаясь, когда ставшее багровым лицо Баландина разразится матом, сунул ему
  копию протокола.
   Едва, впрочем, глянув, Баландин отбросил лист в сторону, так что он,
  спланировав, бессильно завис на самом углу журнального столика.
   - Во-первых, подбери губы. Я, имей в виду, всякого крутивья в жизни
  повидал. А во-вторых, или говори толком, или завтра будем у Покровского
  объясняться.
   - А вот уж хрен, - не согласился нимало не сметенный жестким отпором
  Забелин. - Если сейчас не договоримся, я сегодня же к Папе вылечу. И
  прорвусь.
   - В реанимацию-то?
   - А хоть в морг! Он и мертвый восстанет, если узнает, как банк сдают.
   - Да кто сдает? Что ты мельтешишь? - нажал на голос и Баландин. - Насчет
  скупки, так Папа ее прикрыл, как узнал, что аукцион ты пропердел. А этих
  кредитовали - так чего ж деньгам пропадать? Не выиграли, так хоть на
  процентах заработаем. Некогда мне.
   - Ишь как ловко! А то ты, когда Папе докладывал, не знал, что если они
  денег не найдут, так победителями мы становимся? Все знал. Так сам же им
  деньжат преподносишь, чтобы, не дай бог, не обломилось. Лихо!
   - Пустое.