" мексиканскими сериалами.
   Забелин проскочил метро "Войковская". На огромном водруженном возле
  Ленинградского шоссе щите с надписью "Кухни "Танго" известный шоумен,
  облапив откинувшуюся у него на руках девицу, сообщал прилюдно: "Я это делаю
  здесь".
   "А где бы еще это и делать?" - не удивлялись поспешающие в метро
  прохожие, у которых все равно не было денег ни на кухню, ни даже на
  грудастую девицу. Но появлялась мечта.
   Люди попросту перестали удивляться. Сначала устали, потом утратили
  способность. На смену прежнему воодушевлению пришла обреченная
  безысходность. Безразличие повисло в воздухе и микропылью впиталось во все
  окружающее, разрушая последний защитительный барьер - способность к
  насмешке. Сатира, в самые тяжелые годы низвергавшая навязываемый официоз и
  дававшая силы жить, проистекает из чувства нравственного превосходства.
  Зависть же порождает лишь озлобленный и бессильный мат. И она же уничтожает
  иммунитет на пошлость.
   Недавно Забелин подвозил двух банковских стажеров, толковейших молодых
  ребят, когда по радио заурчал томно низкий женский голос, рекламирующий
  сантехнику: "Буль-буль-буль, в джакузи я валяюся на пузе. Задумчиво в
  экстазе я сижу на унитазе". В последнее время, по наблюдениям Забелина,
  начал формироваться новый, невиданный доселе жанр "братковой" лирики.
  Похоже, не довольствуясь уже ролью заказчиков, крутоголовым захотелось