ое
  он безуспешно пытался подавить, прорывалось в каждой нотке. Почувствовал это
  и сам Максим. - Извини, но так взвинтился. Немалую все-таки работу
  провернули. Мне тут позвонили - биржа парализована, авиакомпании
  захлебнулись заказами - все "портфельщики" рванули в Шереметьево. Ты хоть
  понимаешь, что здесь через пару недель будет? Пустыня. Что молчишь? Послушал
  бы, как наши старики костерят.
   - Старики наши - аргумент, конечно, могучий. Очень продвинутые
  экономисты. Только не самые вменяемые. Кстати, штука заразная, так что ты
  рядом с ними не замельтеши, ладно? - Забелин, сам удрученный случившимся, не
  стал скрывать раздражения.
   - Нет, но ты мне хотя бы скажи, что такое ваше правительство? Возбуждают
  дела против Мавроди и сами делают то же самое. Получается, что тот из
  "пирамидщиков", кто к власти пробился, и есть государство.
   - Знаешь, Максик, давай прервем плач Ярославны на Путивле. Все это,
  конечно, не то чтоб блеск. Но у нас с тобой есть свое дело и его доводить
  надо.
   - Вот за что тебя люблю я. Цельный, как кусок кирпича. А если я завтра
  узнаю, что штурмуют Кремль, тебя тоже пустяками не отвлекать?
   - Только если двинутся на институт. Что Юрий Игнатьевич?
   - Пока никак не подберусь. Духу поговорить не хватает. А может, вместе?..
  На днях, кстати, напоминал, что сотрудникам за часть акций не выплатили.
   - Сколько осталось?
   - Сам знаешь. По опциону еще с полмиллиона долларов.