оть полмиллиончика "выгони".
   - Не могу! - с видимым удовольствием отказал Баландин и повесил трубку.
   - Говорил же! - констатировал Дерясин. - В банке как с похмелья. Носятся
  все в очумении. Слух ходит - сокращение готовится. А у нас Клыня вот на
  увольнение подал. Ну да вы знаете?
   Забелин неохотно кивнул.
   - Пытался поговорить. Ни в какую. Вообще очумел парень. От всех
  шарахается. Хорошо хоть, свадьба эта дурацкая расстроилась. Сказал я ему
  все-таки насчет этой мочалки и Баландина. Ну а что, думаю, молчать? Женится,
  потом узнает - разве легче?
   - А где она сама теперь? Ездит на машине, как собиралась?
   - На самокате не хотите? - мстительно съязвил Дерясин. - Баландин ее,
  похоже, по кругу запустил. Никогда ей Юрку не прощу! И с институтом жалко.
  Считай, на финише стояли.
   - Да, жалко.
   Забелин задумался о чем-то. Решительно достал блокнот:
   - В конце концов, всему есть цена. Так, Андрей?
   - Так это конечно.
   - Тогда держи. - Он быстро списал цифры и протянул записку Дерясину. -
  Вот номер моего счета, там у меня как раз тысяч пятьсот. Уточнишь. Реквизиты
  кипрской компании знаешь. В общем, оформляй платеж на все, я подпишу. Прямо
  сейчас. И, как обычно, в одно касание - на "Лэнд". Надо, чтобы послезавтра
  деньги были в институте.
   - Оформлю, конечно, - пробасил потрясенный Дерясин. - Только вы б
  подумали, Алексей Павлович. Такие деньги бухать. Не чужое как бы. Трудом
  заработали. А ну как