ось, что
  жену он выгнал, а сам вот уже второй месяц беспробудно пьет - почему-то
  исключительно под классическую музыку.
   - Пересидим здесь, - предложил Забелин. - Не хочется быть среди
  погорельцев.
   Максим безразлично кивнул. Он и сам теперь смахивал на погорельца, так
  угнетенно переживал происходящее в стране.
   Но и в облюбованном приятелями укрытии им не сужден был покой - с
  третьего этажа стремительно спускалась Леночка Звонарева. На чем-то
  сосредоточенная, она смотрела строго перед собой, совершенно не отвлекаясь
  по сторонам, и всякий другой, желающий укрыться от посторонних встреч, на
  месте Забелина вздохнул бы с облегчением - "пронесло". Но не Забелин - он,
  как никто, знал, что за монументальными стеклами-хамелеонами скрывается
  врожденное косоглазие. И, увы, не ошибся. Даже не повернув в сторону головы,
  Звонарева сделала пируэт и стремительно вошла в эркер.
   - Алеша! Ну, как же так? Ну, ты-то? - не тратя времени на приветствия и
  совершенно игнорируя присутствие постороннего, страстно запричитала она. -
  Ну не помнишь прошлого, кто здесь вообще что доброе помнит? Но разве
  друзьями не остались?
   - О чем ты?
   - Ну что хитрить? Что теперь-то хитрить? Ведь знал же! Ну хоть бы
  намеком. Господи! - Она уселась на диван, закрыла ладошками лицо. И плечи ее
  привычно задергались. - Столько лет труда и... никому, никому нет дела.
   - Много "зависло"? - участливо сообразил Забелин.