торова.
   - Сдал, - коротко констатировал тот. - Но почему?
   - Я понимаю твои чувства, но при чем тут тюремный жаргон? Надо ли, не
  разобравшись, обострять? - Покровский намекающе кивнул на сидящих в углу. -
  Ведь ты получил все мои докладные.
   - Докладные? - встрепенулся Второв. - Это, что ли? - единым взмахом он
  сбил со стола шапку бумаг. - А где деньги мои?
   - Владимир Викторович, я уверен, что действовали мы единственно
  правильно, - со всей возможной внушительностью психиатра перед впадающим в
  буйство больным произнес Покровский. - Готов с диаграммами в руках любому
  доказать на теоретическом уровне...
   Уж лучше бы молчал - предвидя дальнейшее, Забелин поморщился.
   Лицо Второва, и до того едва сдерживавшегося, исказила ярость.
   - На "тэорэтическом"? А деньги банковские ты на каком уровне на кон
  поставил?
   - Вспомни, мы же согласовывали все позиции. - Покровский опять отчаянно
  замотал головой на сидящих в углу. - И потом, согласитесь наконец: и в
  беспределе должны быть пределы. Правительство объявило, что до конца года
  держит курс шесть рублей за доллар. Ну объявило же! - умоляюще напомнил он.
  - Естественно, мы это заложили в график и, соответственно, заключали
  договоры. Все дальнейшее просто антинаучно. Этого нельзя было просчитать! Да
  обратитесь к любому мало-мальски грамотному экономисту, он подтвердит.
   - Консультируешь! - хихикнул Второв. - Опять консультируешь. А вот
  деньжата