день Второв неустанно колесил по Москве, встречаясь все с
  новыми и с новыми людьми, многие из которых еще месяц назад сами готовы были
  прибежать к нему по первому зову. А теперь он с трудом пробивался к ним на
  прием, нещадно подавляя страдающее самолюбие.
   И, пробившись, снова и снова, со всей данной ему от природы силой
  убеждения повторял одно и то же:
   - Крах "Светоча" - это удар по всей экономике, которую после августа и
  без того непрерывно сотрясает. А банк может выстоять! Есть реальные расчеты,
  люди. Достаточно выделить двести миллионов долларов из резервов Центробанка.
  То есть всего-навсего часть тех резервов, что создавались именно под
  "Светоч" и за счет "Светоча". Всего-навсего!
   И замолкал, в очередной раз натолкнувшись на заледеневшие в притворном
  внимании глаза.
   Ездил Второв и на переговоры с владельцами других банков, которые вели
  бесконечные консультации о сращивании. Варианты укрупнений, разукрупнений,
  поглощений стали любимыми темами журналистов. Редкая программа на
  телевидении не начиналась с анализа последних банковских новостей, подобного
  смакованию колонки брачных объявлений в светской хронике. Обсуждалось живо,
  кто и за кого выходит, кто кому и какое предложил приданое, а кто сватался,
  ан получил отлуп.
   Но за всей этой мишурой скрывалось то, о чем никто не говорил прямо: так
  называемые системообразующие банки, недавняя гордость страны, при
  попустительстве правительства,