есть ты. Ты мне веришь,
  потому что видишь - дело Курдыгов делает. И ты знаешь, я тебя никогда не
  подведу. Скажешь: все отдай - все отдам. Другому не отдам, тебе - не смогу
  отказать. Потому что Курдыгов помнит, кто ему друг, а кто - между прочим. А
  все эти условности - они для условных людей. Что залог? Ну придут ко мне
  залог отбирать - сто моих вездеходов, что по всей Европе крутят? Думаешь,
  кто возьмет? Пусть попробуют. А тебе, что есть залог, что нет, - скажи:
  "Надо", - и без слов отдам.
   - В этом-то и проблема, - не поддался на грубую лесть Забелин. - Все ведь
  понимают, что залог твой на деле - бумажка. А значит, и кредит твой, случись
  что, - бжикнется. И ты на моих не обижайся, Аслан Магомедович. Они перед
  банком ответственны. Потому и с тобой строги. Это не к тебе недоверие. По
  большому счету правительству доверять мы не имеем права.
   Он нагнулся над селектором:
   - Дерясина ко мне.
   - Проценты хоть выплатил?
   - Набрал. С трудом, но набрал. По людям прошел. У меня ж перед тобой
  слово было. Тоже сказать - ставки у вас... как на врага.
   - Твоя правда, Аслан Магомедович. Не работаем, а круговую оборону
  держим... Заходи, заходи, - пригласил он.
   В кабинет заглянул и направился к сидящим долговязый узколицый парень. В
  левой руке предусмотрительный Дерясин помахивал папкой с крупной надписью
  "Курдыгов товар".
   - Здравствуйте, Аслан Магомедович! - Он протянул руку, и Курдыгов,
  неспешно