- Приглашает немедленно, - неприязненно повторил Чугунов и, полагая, что
  сказанного достаточно, отключился.
   Звонок этот вернул Забелина к происшедшему. Еще накануне, на семинаре в
  Сосенках, когда решились они на сегодняшний разговор с Второвым, ни один из
  них - уж сам-то он точно - не предполагал прямого разрыва. Допускалась,
  конечно, учитывая нетерпимость президента и проявляющуюся злопамятность,
  попытка с его стороны убрать кого-нибудь из недовольных. В последнее время,
  презрев всяческие управленческие каноны, он вовсю развлекался "тасованием"
  кадровой колоды. И они договорились дружно защищаться.
   Но агрессивная готовность Второва изгнать правление в полном составе под
  угрозой собственного увольнения Забелина, как и остальных, оглушила.
   И когда сразу после правления перехватил его Керзон с предложением
  консолидироваться перед советом директоров, за чем едва скрывалась очевидная
  попытка смещения Второва, Забелин насупился:
   - Я в эти игры не играю.
   - Игры нам Папа навязывает. Или без суеты сдадим банк, который завтра же
  молодые сопляки выдвиженцы и взорвут? Разве для того столь лет бок о бок
  отстраивались? Неужто не понимаешь, что поодиночке он нас разорвет?
   - Все так, Палыч. Но - без меня.
   - Твое слово для совета важно.
   - Без меня, извини.
   Была за всем этим одна вещь, через которую не мог он переступить и
  которую сам определял как "первичность права". Таким правом обладал когда-то
  любимый