из правления я вас
  повыгоняю - давно зрело, а вот из банка мало кого отпущу. Савина, баламута,
  выгоню, - злопамятно припомнил он, наливаясь заново обидой. - Ишь тихарь!
  Сегодня же подпишу.
   - Савин стратег, каких мало, - вступился, хоть и понимал, что безнадежно,
  Забелин. - Никто так рынок не промаркетит. Умник редкий.
   - Именно что. А мне умники не нужны, я сам умник. Мне умницы требуются.
   И неожиданно закончил:
   - Как ты.
   - Я-то теперь - давно прошедшее время. - Забелин выудил из холодильника
  коньяк и, хорошо зная, насколько вынужденный трезвенник Второв не переносит
  спиртное, намеренно медленно нацедил стаканчик.
   - А то, может, глоток на прощанье? Все-таки дело свое я неплохо делал.
   - Поставь бутылку, пацан! - Взъярившийся Второв резким движением сбросил
  со стола налитую рюмку, так что по свежим забелинским брюкам пролегла
  пунктирная коньячная полоса. - А дело как делал, так и будешь делать!
   - А ху-ху не хо-хо? - впал в блатной сленг и Забелин. - Я тебе не холуй
  вроде Чугунова. Не на тебя, пахана, на идею общую пахал.
   - На нее и будешь, - тихо, на контрасте, так что и возбудившийся Забелин
  притих, чтоб расслышать, произнес Второв. - Стратегия - это, давай так, не
  твоего ума дело. Тут мне решать. Но - цель! Цель, что когда-то
  провозгласили, - служить России. И это неизменно! Ты на правлении блестящую
  идею высказал. Между прочим, никто из стратегов ваших хваленых даже не
  отреагировал.