и к пользе своей это знание использовать.
   Вот понимал же Забелин, что приготовлена реплика заранее, всхолена,
  приперчена слегка в разговоре и, лишенная гарнира, подана в нужную минуту.
  Но купился. Даже скривился в показной насмешливости, чтоб скрыть
  удовольствие. Однако уже понимал: не откажется.
   Потому что в жесте этом проступило главное - Второв, превыше всего
  ставящий надежность, избегавший, как сам выражался, "бланковых рисков",
  предлагая сейчас за здорово живешь, на слово восемь миллионов долларов,
  признавал тем самым высокую его, Забелина, ценность.
   - А что свой - после сегодняшнего уверен?
   - Иначе б не пришел. Так договорились?
   - В таком варианте - договорились.
   - Ну и отлично. Да, я тебе человечка одного подошлю по ценным бумагам.
  Тихая такая золотиночка. Но среди фондовиков - тигра. Ну а насчет технологии
  дела - не тебя учить. Тут ты профессор.
   Еще не договорив, сам понял, что получилась двусмысленность, а потому
  слово "профессор" произнес с иронией.
   Но и Забелин не спустил:
   - Профессора у тебя теперь другие.
   - Не цепляйся к начальству. Людей человек пять возьми, больше не бери -
  банк оголишь. Кадры Баландину понадобятся. Думаю посадить его на кредиты.
  Хватит водку с губернаторами жрать. Пора живым делом заняться. А человек он
  банку преданный. Как полагаешь?
   Что-то Забелина от этих сегодняшних второвских виражей начало
  потряхивать.
   - Думаю то же,