и перед этим: ты банк создал, это правда. Ты его, если
  не одумаешься, и развалишь.
   - Это с чего бы такое пророчество?
   - Пророчество нехитрое. Талантов в свой ровень пугаться начал. Потому и
  холуев вкруг себя развел немерено.
   "Петровские" усики Второва принялись подергиваться в преддверии
  нарождающейся, но сдерживаемой еще вспышки гнева. Вспышки эти,
  предупреждаемые характерным подергиванием, проявились, по наблюдению
  Забелина, после того, как кто-то впервые в льстивом запале сравнил их с
  усами молодого Петра. И, как подчеркнула по-женски наблюдательная Леночка
  Звонарева, давно превратились в метод психологического давления: когда
  Второв желал удержать собеседника от нежелательного, тупикового для него
  решения, он принимался подергивать губой.
   Впрочем, отделить здесь игру от неподдельной реакции было теперь
  невозможно - в последний раз, будучи на вилле у Папы, Забелин нашел там
  полную видеотеку фильмов о Петре - президент пропитывался то ли образом, то
  ли сутью.
   - Все-таки хорошо, что я тебя из правления вышиб. - Второв поднялся. -
  Теперь увидимся не скоро. Так что желаю. И помни - успех в скрытности. Об
  истинной цели лишь мы двое знаем. Чтоб никакие Онлиевские даже не
  принюхались. Чуть пронюхают выгоду - всей сворой кинутся. И какие там после
  них технологии? Выжженных площадей и то не останется.
   Он шагнул к двери.
   - Да, приказ о твоем понижении