Занялся ценными бумагами. Хорошо
  подзаработал. Дом во Флориде купил. Натурализовался.
   - Из казино, поди, не вылезаешь.
   Еще студентом Максим, классный преферансист, уезжал на лето в Сочи, как
  другие в стройотряд, и жил там исключительно "высоким искусством". Правда, в
  Москву возвращался пустым - и хорошо, если при своем костюме: рано или
  поздно в азарте попадал на катал.
   - Завязал я с этим темным делом. Бизнес чрезмерного азарта не любит. Так
  что перед тобой - можешь сделать большое "хи-хи" - оченно респектабельный
  джентльмен. Упакован по полной программе. И ежели, кстати, чего одолжить -
  так это я завсегда.
   - Вот этого как раз не надо. Ты мне слишком дорог. Знаешь, что будет,
  если один русский джентльмен одолжит денег другому русскому джентльмену?..
  Двумя джентльменами станет меньше.
   - А почему меньше? Поубивают друг друга?
   - Макс, Макс. Ты все-таки уже немножко не русский. Отбился.
   - Ну, до некоторых, которые на просторах родины преуспели, мне, пожалуй,
  и впрямь далеко.
   И он демонстративно отодвинулся, открыв висящую над столом бронзовую, с
  золоченым тиснением табличку "Место навечно закреплено за почетным членом
  клуба "Грин Хаус" Забелиным Алексеем Павловичем".
   "Повесил-таки, зануда".
   Говорят - и справедливо, что мы любим людей за то добро, что им сделали.
  Как говаривал прежде Максим, "я обожаю себя добреньким". К "Грин Хаусу"
  Забелин был привязан еще и потому, что каждый повар и каждый