этот дошел. Если отвернетесь,
  "закажет" он меня. Что ни прикажете - на любые убытки пойду. Хотя и так уж,
  почитай, все отдал.
   На этот раз согласно кивнул и угрюмый голландец.
   После этого Забелин из третьей стороны конфликта превратился в
  общепризнанного мирового судью. Раз десять еще мирил он упершегося,
  брызжущего пеной Кляйверса и радостно, по-еврейски, с вздыманием рук
  скандальничающего Суходела.
   И срослось-таки - каждый получил свое: голландский банк въехал в
  освободившуюся, перестроенную под него половину, тотчас наглухо заколотив
  все переходы из другой части здания; Суходел на оставшейся площади
  быстренько развернул магазин и пивной ресторан; "Светоч" вернул свои пять
  миллионов плюс два миллиона - проценты; Забелин... тоже заполучил свое.
  Очередной выговор - за то, что докучал президенту банка неуместными
  просьбами о премировании отличившихся сотрудников.
   С тех пор Суходел полагал долгом всякий раз лично приветствовать Забелина
  в собственном ресторане, а при виде сопровождающих неизменно подсаживался и
  принимался живописать историю своего избавления от коррумпированной гидры
  мирового империализма.
   Рассказ его становился все цветистей. В последний раз, помнится,
  промелькнуло словечко "киллер"...
   Максим меж тем поднялся с рюмкой в руке:
   - Как же это роскошно, что мы опять вместе. Вот увидел и понял, как я
  тебя, подлеца, люблю.
   - А восемь